МЁРТВЫЕ ГОРОДА
«...Подвиги. Победы. Обещанья. Страх. Суета и нежность –
Не его печаль…»
Со стороны может показаться, что он мечется, разрываясь между заработком на хлеб насущный и поиском «смысла жизни». Стремится куда‑то, меняет места и друзей, интересы и увлечения.
Кажется, что он не знает, зачем живет, а иногда и воовще сомневается – существует ли мир, его окружающий, или все это – выдумка, иллюзия?
Он... Потерянный в этой жизни.
Странник...
Тот, о ком идёт речь, был Странником с большой буквы. Его поиск был не метанием, а миссией. Его сомнения были не слабостью, а инструментом познания. И его одиночество было не проклятием, но уделом.
Человек в длинном черном плаще уверенно шагал по усыпанному снегом бульвару. Длинные полы развивались за ним, словно тень, не желающая отставать. Поднятый воротник скрывал шею и часть слегка приопущенной головы.
Если бы кто‑то решился взглянуть ему в лицо, то, скорее всего, отвёл бы взгляд. Не от страха – от невозможности выдержать эту глубину. Черты были тонкими, почти аскетичными, словно вырезанными из старой слоновой кости. Кожа – бледная, с неестественным, фарфоровым отливом, какую не встретишь у обычного человека, даже у самого заядлого домоседа. Волосы, длинные и прямые, цвета старого серебра, были перехвачены на затылке простым кожаным шнурком.
Но главное – глаза. Тёмные, почти чёрные, с огромными почти вертикальными зрачками, которые сужались и расширялись в зависимости от света. Иногда, когда он поднимал голову, в их глубине вспыхивал холодный фосфоресцирующий огонь – не отсвет уличных фонарей, а собственный, внутренний свет. Свет существа, которое видело рождение и смерть не одной вселенной.
Сейчас его взгляд был усталым, невидящим, скользящим по домам, магазинам, деревьям, по идущим навстречу людям – не задерживаясь ни на чём. Иногда, на доли секунды, он замирал и становился осмысленным, острым. Глаза вспыхивали, словно две далёкие звезды в полуночном небе, ненадолго показавшиеся из‑за туч.
Он двигался с той особой плавностью, которая бывает только у существ, полностью контролирующих своё тело. Каждый шаг был выверен, каждое движение экономично – ни одного лишнего жеста, ни грамма потраченной впустую энергии. Так движется хищник, даже когда просто идёт по своим делам. Так движется воин, который никогда не расстаётся с оружием – даже если его не видно.
Этот человек всем своим естеством чувствовал ткань этого мира. Её грубость, её старые разрывы и места, где реальность только‑только истончалась, грозя порваться. И он был здесь не случайно. Он был часовым на посту, хотя уже и позабыл, кто его поставил и зачем.
Сколько он уже бродил по этому миру? Век? Два? Тысячелетие? Время для него текло иначе – не линейно, а слоями, как осадочные породы на дне океана. Иногда он проваливался в воспоминания о мирах, которых больше нет, и тогда на несколько дней, а то и недель, терял связь с реальностью. Очнувшись, видел, что люди вокруг постарели, дома обветшали, а он всё тот же. Вечный. Одинокий.
*****
...резкий визг тормозов, похожий на крик раненого зверя, разорвал воздух. Лавина снега взметнулась из‑под колес автомобиля, осыпая прохожих. Вздох облегчения пронесся по тротуару.
Какой‑то мужчина, уткнувшись в телефон, бросился перебегать дорогу и поскользнулся, растянувшись на асфальт прямо перед машиной. Водитель чудом успел вывернуть руль, объехав распластанное тело. Но следом, не замечая упавшего, неслась вторая машина.
Тень человека в чёрном метнулась. Это не был бег – это было мгновенное, почти бесшумное исчезновение с одного места и появление на другом. Те, кто успел уловить движение, потом не могли объяснить, что видели. Просто дымка – и всё. Никто не увидел, как длинный меч, скрытый под плащом, на мгновение сверкнул перламутром, готовый в любой момент выйти из ножен. Но оружие не понадобилось.
Он не бежал, он словно сместился в реальности, оставив за собой лишь завихрение снежной пыли. Мужчина в чёрном плаще оказался прямо рядом с упавшим, подхватил его одной рукой и рывком отбросил на тротуар, в безопасность. Сам же остался как будто на дороге, но когда машина пронеслась по тому месту, где он только что был, там его уже не оказалось.
Для обычного глаза он просто исчез. Для тех, кто обладал даром видеть, осталась лёгкая рябь в воздухе – след от перемещения быстрее человеческой скорости.
*****
Уже сидя на тротуаре, смертельно испуганный и дрожащий как промокший кот, спасенный уставился на своего спасителя.
– Кто вы?.. Как вас зовут, добрый человек? – прошептал он, не в силах отвести взгляд от спокойного лица, поднявшего его.
Тот, кого он мог бы назвать Хранителем, на мгновение задумался, будто перебирая в памяти давно не используемые имена. Имена. У него было их много – в разных мирах, в разные эпохи. Люди называли его Учителем, Воином, Пророком, Безумцем. Иногда – Богом. Но все эти имена были масками, за которыми скрывалась одна и та же усталая сущность. Он перебирал в памяти, словно старые фотографии, лица людей, которые давали ему эти имена. Все они давно стали прахом.
– Называй меня просто Странником, – наконец ответил он, его голос был ровным и глухим, – Ни имен, ни привязанностей. Так... легче.
Он сказал правду, но не всю. Легче было не ему. Легче было тем, кого он встречал. Чем меньше они о нём знали, тем меньше боли причиняла им его неизбежная потеря. Странник давно усвоил этот урок: не привязывайся – и не будешь страдать, когда придётся уйти. А уходить приходилось всегда.
– Спасибо! – крикнул ему вслед опомнившийся мужчина. – Я обязан вам! Меня зовут Андрей! Знаменский... Я художник! Просто задумался...
Странник, уже отдаляясь, даже не обернулся. Он снова погрузился в себя, в свои мысли, в своё вечное путешествие. Но краем сознания отметил имя. Андрей. Лицо показалось знакомым – словно отголосок чего‑то важного, что ещё не случилось, но уже маячило на горизонте судьбы. Странник давно научился доверять таким ощущениям. Они редко обманывали.
«Легче», – подумал он, но не для себя. Легче для этого мира, которому не придётся стирать чью‑то память, когда он, Странник, выполнит свою работу и двинется дальше. К следующему миру. К новому Стражу.
Он чувствовал их приближение – тех, кого называли Последними. Их души, отмеченные печатью судьбы, уже начинали вибрировать в унисон с алмазами на его клинке. Совсем скоро нити их жизней сплетутся в один узел. И тогда начнётся то, ради чего он существовал последние тысячелетия. Последняя битва. Последний переход.
В своем стремительном движении он не заметил, как на эфесе его меча, скрытого под полами пальто, на краткое мгновение вспыхнул один из алмазов, тот, что указывал на душу, отмеченную судьбой. Вспышка погасла так же быстро, как и появилась, скрытая под одеждой. Если бы он не торопился, то обязательно обратил на это внимание. Но сейчас ему было не до того – вокруг уже собирались люди, где‑то вдалеке завывала полицейская сирена, и нужно было уходить.
А он устал. Боже, как же он устал. Но останавливаться было нельзя. Потому что если остановится он – остановятся миры. И тогда тишина станет вечной.
Где‑то там, далеко‑далеко, в совершенно других реальностях, его уже ждали. И он чувствовал, как нити начинают натягиваться, готовые связать эти Миры. Скоро. Очень скоро.
