МЁРТВЫЕ ГОРОДА

Пролог: Дмитрий

Спидометр показывал сто двадцать, но казалось, что стоишь на месте. Темная лента асфальта тянулась сквозь бесконечную пустыню, и только пыль, взметаемая колесами, была доказательством движения. Руки на руле лежали расслабленно, но пальцы чуть заметно пружинили на ободе – рефлекс, оставшийся с тех пор, как каждая поездка могла закончиться подрывом. Чёрный «Ленд Крузер» с тонированными стёклами был не машиной, а передвижной крепостью: бронирование днища, усиленный кузов, пара автоматных стволов в укладке за спиной.

Дмитрий смотрел на дорогу, а видел совсем другое. Тени прошлого, какие-то призраки прежних жизней. Они остались там, за горизонтом, в мире, который мы когда-то покинули. Здесь же была только пустыня, война и мы. Вне закона. И кажется, что даже вне времени.

...а где-то сейчас идет снег и падающие снежинки впиваются в усталые лица.

Но тёмная лента дороги всё также уносит в даль, а поднятая машиной пыль, невидимым хвостом вьется позади. И нет больше призраков прежних забот...

Ржавые ворота у КПП со скрипом отъехали в сторону, пропуская командирский джип. Лагерь, разбитый на территории заброшенного аэродрома, был образцом порядка в аду. Восстановленные заграждения, расставленные по периметру пулеметы, постоянные патрули. Он окинул взглядом позиции: часовые на вышках несли службу грамотно, сектора обстрела перекрывались, подходы к единственным воротам простреливались на триста метров. Его школа.

Здесь, в сердце хаоса, Дмитрий чувствовал себя в относительной безопасности. Старый добрый «Калашников» остался на сиденье – такую роскошь он позволял себе только здесь.

– Дмитрэй! – громоподобный голос заставил его обернуться. – Рад видьэть тэбья!

Навстречу бежал Джо, – громадный чернокожий боец. Его лицо расплывалось в улыбке, обнажая иссиня-белые зубы. Он заключил командира в объятия, да так, что Дмитрий почувствовал, как с хрустом сходятся его ребра. Он рефлекторно напряг мышцы корпуса, встречая хватку. Джо был силён, чертовски силён. Не хотел бы он быть его врагом.

– И я рад тебя видеть, брат, – он пару раз хлопнул по спине эту машину для убийств, высвобождаясь из железных тисков. – Не слышно новостей?

– Всё путьэм! – радостно отрапортовал Джо. – Тьихо! Как мыши.

– Хорошо же тебя Николай учит! – белокожий мужчина слегка улыбнулся, – Недавно только на своем тарабарском бурчал, а сейчас вон как шпаришь. Молодец Людоед, растешь над собой.

– Йа нэ Льюдойэд, я Джо Йэвид! – гигант как бы обиженно заворчал.

Его имя уже второй месяц оставалось объектом шуток отряда. Он мог бы прекратить это в любую минуту – просто слегка придушив одного из шутников. Но, похоже, ему было приятно любое внимание, оказываемое его персоне.

А персона у него была ещё та… Шаман одного из местных племен. Двухметровый гигант, с телом покрытым узорами из татуэровок и шрамов. Он присоединился к отряду потому, что счёл это своей жизненной миссией. Казалось, что он разглядел в Дмитрии то, чего тот не видел в себе сам. И стал его телохранителем и верным помощником.

– Вот и славно. Тогда я в штаб, – ответил белокожий.

«Штаб» был тенью былой мощи – полуразрушенным ангаром для истребителей. Внутри, в тени, собралась «Фортуна». Тридцать человек. Тридцать судеб, перемолотых войной и собранных заново в единый механизм. Дмитрий прошёлся взглядом по лицам: бывшие спецназовцы ГРУ, несколько десантников из Пскова, французский легионер, двое сербов, прошедших Балканы, десяток местных парней, которых война сделала взрослыми в десять лет. Сборная солянка изгоев, которую всегда требовали там, где многотысячные армии упирались в тупик. Для «решающего перевеса».

– Командир! Дмитрий! Захаров! Дэн! – полетели приветствия.

Мужчина молча кивнул, пожав несколько протянутых рук. Каждому в глаза посмотрел чуть дольше обычного – не из подозрения, а из привычки держать руку на пульсе. У них было всё нормально: глаза чистые, руки не дрожат, бронежилеты застёгнуты, оружие в порядке.

В их глазах читалось не столько доверие, сколько уважение. Они верили, что я приведу их к победе и, что немаловажно. А я знал, что каждый из них прикроет мне спину. Или почти каждый.

В этот раз нас занесло в забытую богом и людьми африканскую страну, внезапно ставшую «ключевым регионом». Пока партизаны, вооружаемые наркокартелями, сражались за призрачную свободу, мы делали свое дело. Четкое, быстрое и весьма дорогое.

И где-то здесь, в соседнем секторе, действовал отряд, подобный нашему. Призванный «цивилизованным сообществом» для свержения «тирании». Дмитрий знал их командира по прошлым битвам. Майкл Роуз, смышленый солдат и удачливый авантюрист. Говорят, он начинал в морской пехоте, потом ушёл в частники. Толковый. Опасный. Мы и они – две стороны одной медали, отполированной в коридорах большой политики. Игра в кошки-мышки, где проигравший платит жизнью. И мы и они – вне местного закона. И мы и они – решаем свои смертельно разные задачи, мешая друг другу...

Ох уж эта «большая политика»...

Иногда, глядя на плодородную, щедрую землю, командира посещала крамольная мысль – а не остаться ли? Воткни палку – и она прорастет. Вбей кол – и, глядишь, забьет нефть. Алмазные копи, золотые прииски... Сказка. И кто меня отсюда выбьет?

Но это были лишь мысли. Смутные мечты под низким африканским небом, усыпанным незнакомыми звездами.

Помню, однажды ночью, в такой же час, мы сидели с Жюлем, Ивом и Вадиком. Тишина была оглушительной, нарушаемой лишь треском костра. Сверху мерцали огромные звёзды, так похожие на звёзды, что он видел дома…

– Хотел бы я увезти отсюда кусочек этого... рая домой, – сказал я, глядя на звезды.

– Так что же мешает, командир? – задумчиво произнес Жюль, обмениваясь взглядами с остальными.

– Достань, покажи. Он – свой, – серьезно сказал Вадик.

Жюль медленно вытащил из потайного кармана своего разгрузочного жилета небольшой, засаленный мешочек. Развязал шнурок и высыпал содержимое на свою ладонь.

Они заиграли в свете огня. Маленькие, неограненные звезды, переливающиеся всеми оттенками холодного света. Я замер. Не от жадности – от красоты. В моей жизни было много цинизма, много грязи и крови, но такие моменты… они напоминали, что мир не состоит из одной только войны. Это было гипнотизирующее зрелище.

– Вот так, командир, мы и сохраняем память, – улыбнулся Ив, поймав мой ошеломленный взгляд. Похоже он остался доволен произведенным эффектом.

– Но откуда? – хрипло выдавил я.

– Откуда? – усмехнулся Вадик. – Да они здесь повсюду. В реках, под ногами, в песках. Нужно лишь захотеть их увидеть. – Он помолчал, а потом добавил: – Я, например, на эти камушки уже прикупил доли в паре местных добывающих компаний. Обеспечу себе безбедную старость.

– Спасибо, что поделились, – только и смог сказать я.

С тех пор мой подсумок потяжелел. А «раскрыв глаза», я заметил, что такие же «сбережения» есть у большинства моих ребят. В мешочках, в пустотелых гранатах, в подкладках рюкзаков. Мы не просто воевали за деньги. Мы собирали осколки этой земли, ее окаменевшие слезы. И в этом был свой, извращенный смысл. Может, поэтому мы и сражались так отчаянно – чтобы однажды вернуться и начать новую жизнь. Только возвращаться было не к кому.

А где-то вдали, за песками, шептался ветер, принося обрывки видений шаманов.

О Страннике. О Хранителе. О мире, который должен был умереть. Но тогда я еще не слышал этого шепота.